В 2025 году внимание читателей часто привлекали антиутопии, но магический реализм наступает им на пятки – этому жанру посвящено все больше мероприятий на книжных ярмарках, а его образец, роман «Черная изба», вышел в финал фантастической премии «Новые горизонты», где уступил уже прочитанной нами «Табии 32». Рецензент Соты добрался и до «Черной избы», но так и не решил, что страшнее – печальная Россия будущего в шахматной антиутопии или привычная российская семейная хтонь, перед которой бледнеет даже вызванный для приношения ему свежей девственницы шайтан.
Дебютный роман новосибирских писательниц Анны Луневой и Наталии Колмаковой вышел в издательстве МИФ в серии с трогательным названием «Читаем Россию» (действие книг этой серии происходит в разных регионах страны). Показать в современной художественной прозе отечественное географическое и культурное разнообразие – дело благое, но, если учесть, какая в описанной на страницах романа Сибири творится чертовщина, название серии наполняется новыми смыслами. Читайте, так сказать, про ужасы каждого городка.
Отметим, что книга прекрасно издана – рецензенту оформление больше всего напомнило зачитанные в детстве «Сказки народов Севера», тем более тут даже и картинки есть, и тоже вполне сказочные. Вкупе с завязкой сюжета (семнадцатилетняя Катя, не поступив в новосибирскую консерваторию, ужасно не хочет возвращаться к маме в Барнаул и оседает в ветеринарном колледже, разделив комнату общежития с тремя подружками) это нарочито детское радостное оформление намекает, что мы имеем дело с прозой young adult – и, пожалуй, характеристика верная, если понимать данную категорию не как «книги для подростков и о юношеских драмах», а как «книги о взрослении и связанных с этим психологических проблемах».
Потому что главное в романе, как ни странно, вовсе не жуткий обитатель загадочной черной избы в глухой сибирской деревне, и уж тем более не первая любовь, которой в книге вообще-то нет, хотя в какой-то момент возникает иллюзия, что она тут появляется. Главное – это сама Катя с ее неумением строить границы, и множество вполне серьезных проблем, которые вокруг нее концентрируются.
При этом время действия максимально размыто – ни намеков на привязку к конкретным событиям, ни отголосков новостей в телевизорах, разве что по ценам и каким-то мелким бытовым деталям можно примерно опознать условные 2010-е, но явно еще не 2020-е. Этот легкий откат в прошлое вкупе со спокойной манерой повествования поначалу действует завораживающе: окраина Новосибирска, где словно бы в стороне от большого мира и от настоящей жизни обживаются подростки из небогатых российских семей, примериваясь к перспективам карьеры сельского ветеринара, убираясь в коровнике, отправляясь в выходной пошататься по городскому торговому центру и переписывая друг у друга конспекты. Никаких свинцовых ужасов, размеренная девачковая история, в которую настораживающие ноты вносит лишь поведение соседки Леночки, до паники боящейся ночи зимнего солнцестояния…
Сюжет несколько раз перебирает разные жанровые клише: из милой подростковой повести трансформируется в школьную же страшилку, где в черном-черном лесу была черная-черная изба, а в ней черное-черное перо… А потом вроде бы снова в подростковую лавстори – ведь у Кати появляется парень. А потом в мистический триллер, достаточно напряженный, чтобы от книги не хотелось отвлекаться. А потом…
А потом понимаешь, что вся мистическая хтонь, с которой сталкивается Катя по вине практикующих жертвоприношения односельчан своей несчастной соседки, на самом деле не так страшна, как постепенно выплывающая из тумана подростковой неопытности узнаваемая российская семейно-социальная дичь – настолько привычная и знакомая, что вроде бы даже и не пугает, а лишь вызывает горькое раздражение или огорчение.
Катя сперва кажется нам девочкой решительной: уезжает в другой город, поступает в первый попавшийся колледж, не тушуется перед соседками и даже спорит, если что-то кажется ей неправильным, да и дома, с мамой и братом, отнюдь не выглядит забитой жертвой, довольно рассудительно оценивает нездоровый семейный расклад.
Расклад этот типичен: мама-одиночка бьется как рыба об лед, чтобы поднять детей, но только бьется она в основном над любимым младшим сыном-раздолбаем, который бросает школу и промышляет торговлей наркотиками. Старшая дочь оказывается в положении вечно обделенной, но ответственной за непутевого брата по хранимому простыми российскими женщинами завету «мальчик всегда ценнее девочки, а для родни ничего не жалко». Не жалко в конце концов оказывается оставшейся Кате в наследство от бабушки квартиры – ее надо продать, чтобы дать взятку полиции, спасти брата от тюрьмы, а потом и пристроить в вуз, и взять ему ипотеку, чтобы мальчик жил в хороших условиях и снова не сорвался на кривую дорожку… Знакомая картинка, не правда ли?
В собственной жизни тоже все идет наперекосяк: подружки по колледжу, на первом курсе казавшиеся опорой, постепенно демонстрируют свою сущность представительниц «глубинного народа», для которого нормальные способы реакций – объявить бойкот, распускать о неприятном человеке небылицы или попросту устроить драку за коровником. А парень, с которым по логике развития сюжетов подростковых романов, должны быть связаны главные радости и страдания девушки, оказывается вполне обычным и даже достаточно адекватным, но не слишком-то любимым и любящим. Да и вообще, понятное дело, тут не до парня: мама, подруги и совершенно посторонние женщины оказываются важнее, чем эти ненадежные мужики.
Воркотня мамы над бедным сыном и постоянное брюзжание на беспроблемную эгоистку-дочь, грубость однокурсниц, потеря любимой бабушки и связей с более успешной подругой детства – таков фон для разворачивающейся неоязыческой драмы, но именно этот фон и помогает увидеть проблему героини. При всей своей решительности в мелочах Кате категорически не хватает способности отстоять собственные интересы – и отнюдь не только в общении с мамой. Более того, в ключевые моменты, затягивающие ее все глубже в омут беды, Катя сдается и для самоуспокоения сама добровольно начинает повторять навязанные ей аргументы. Да, квартиру надо продать, ведь нельзя же бросать брата в беде, и вот уже врагами оказываются не предавшие тебя родственники, а человек, указавший на неправильность их поступка. Да, странноватую соседку надо жалеть и потому не в чем ей не отказывать, везде соглашаться брать с собой, хоть и в ущерб собственной личной жизни – ты же хорошая и добрая! А когда твой молодой человек вместо «поддержки» посоветует спасать квартиру – поругаться с ним и слушать соседку, напевающую тебе в уши, как все вокруг кроме нее тебе враги. И наконец, когда чужие и не слишком приятные люди внезапно припрягают тебя в разгар сессии бросать все и ехать в зимний лес, чтобы ввязаться в рискованное предприятие по спасению сестры соседки (да еще и грубят по дороге) – ты почему-то чувствуешь себя обязанной помогать, не спорить, подчиняться, и вновь легко соглашаешься принять навязанное чувство вины «недостаточно прониклась чужой бедой». Эгоистка, в общем.
Вся эта традиционная система манипуляций прописана так четко, что по книге можно знакомить с ней читательниц-подростков. И именно эта составляющая в книге самая страшная – потому что вполне обыденная. Только в реальности следующим витком сюжета стал бы, скорее всего, так же хорошо умеющий манипулировать чувством вины и долгом перед близкими и дальними мужчина, а в романе следует встреча с чертом-шайтаном. Но инфернальный гость (в полном соответствии с традициями подростковых мистических лавстори – вот почему эта часть кажется самой слабой в романе) оказывается куда менее страшным, чем окружающие обыватели, и даже готовым утешить. Кроме черта, на реальную и решительную поддержку Кати в опасной ситуации оказывается способна лишь чужая женщина из мусульманской семьи, что выглядит несколько неожиданным поворотом в истории про типичные характеры жительниц российских регионов.
Финал здесь открытый и тревожный. Не потому, что неожиданно исполнившую свои детские мечты Катю продолжают преследовать призраки из ее прошлого, а потому, что у читателя нет уверенности, действительно ли девушка переросла груз проблем из того самого прошлого.
Но, по крайней мере, у этой новой Кати хватает твердости выгнать за порог заявившееся чего-то требовать привидение, не чувствуя себя перед ним виноватой. Если рассматривать «Черную избу» как роман воспитания, то героиня явно повзрослела.
