В мировой прокат выходит фильм, который наверняка станет одним из самых значимых фильмов 2026 года: «Лучи и тени» Ксавье Джанолли. Джанолли – режиссер не самого первого ряда, однако некоторые его фильмы – «Утраченные иллюзии», «Маргарита», «Все сначала» – участвовали в самых престижных международных кинофестивалях – Каннском и Венецианском в основном конкурсе.
Джанолли взялся за опасную тему: Франция во время немецкой оккупации. Опасную – потому что долгие годы после Второй мировой войны французы упорно делали вид, что их страна во время оккупации была территорией сопротивления. Фильмов на эту героическую тему было снято множество, режим Виши подавался по большей части как предательство элит, не имеющее к простым французам никакого отношения. Вроде как вишисты сами по себе, народ – сам по себе. А фильмы, рассказывающие о том, что происходило в немецком тылу во Франции, как люди добровольно сотрудничали с немцами, вызывали у публики стойкое неприятие. Луи Маль, снявший фильм «Лакомб Люсьен» об обычном деревенском парне, пытавшемся примкнуть к Сопротивлению, но «случайно» примкнувшем к нацистам, вынужден был уехать из Франции аж на десять лет – настолько публика ополчилась против него за то, что он показал коллаборационизм как бытовое явление. Четырехчасовой масштабный документальный фильм Марселя Офюльса «Печаль и жалость» (1969), развенчивающий официальный послевоенный миф о всеобщем сопротивлении, вызвал у зрителей буквально ярость. Никому не хотелось расставаться с удобным мифом. Поэтому Джанолли, конечно, ступил на скользкую дорожку, хоть миф о повальном героизме французов уже потихоньку начал уходить в небытие.
Герои «Лучей и теней» – реальные люди. В центре фильма – фигура Жана Люшера (Жан Дюжарден), журналиста и «короля прессы», как его называли, чья биография сама по себе выглядит как драматургически завершённая траектория: от убеждённого пацифиста до одного из публичных лиц коллаборационизма. В 30-е годы Люшер активно выступал за укрепление дружбы Франции и Германии и подружился с Отто Абецем, немецким дипломатом, свободно говорившим по-французски. Вместе они собирали толпы молодежи, перед которой держали пламенные речи о дружбе, о мире, о возможности разрешения любых конфликтов с помощью переговоров. Но, как говорится, недолго музыка играла: грянула Вторая мировая война, Франция быстро пала, Абец, к тому моменту уже бригаденфюрер СС, прибыл в Париж послом Германии, одновременно отвечавшим за «окончательное решение еврейского вопроса» во Франции. Вчерашний пацифизм двух друзей в одночасье сошел на нет. Абец добился от немецких властей более чем солидных ассигнований для новой газеты «Новое время» (Les nouveau temps), которую возглавил, разумеется, Люшер. К началу войны дочь Люшера, Коринн Люшер, была едва ли не главной кинозвездой Франции. Критики с восторгом писали о ее утонченной красоте и юной невинности. Когда режиссер – эмигрант из Украины – Леонид Могилевский, работавший во Франции под псевдонимом Лео Моги, искал актрису на главную роль в одном из своих фильмов, 18-летняя Коринн обошла самих Симону Синьоре и Даниэль Дарье.
После освобождения Франции Жан Люшер был схвачен союзниками, предан суду и в 1946 году расстрелян. Его дочь подверглась жесточайшей обструкции и запрету на профессию, прожила остаток дней в нищете и позоре и в 28 лет, в 1950 году, умерла от туберкулеза.
«Лучи и тени» – история о том, как человек выстраивает цепочку решений, один за другим, плавно, не сразу, переосмысливая прежние взгляды и идеалы, в результате чего создает себе новую реальность. И вот уже для него, вчерашнего пацифиста, работа на оккупанта становится нормой. Ему даже не надо себя оправдывать: не в чем. Он – добровольная часть новой системы, он друг врага. Так надо, это правильно, так он помогает сохранить страну. И вот уже Люшер искренно оскорблен, когда часть сотрудников его прежней, довоенной газеты возмущенно отказывается работать в «Новом времени», так щедро финансируемом нацистской Германией.
Коринн (Настя Голубева-Каракс) к политике не имеет никакого отношения. Ей кажется, что не имеет. Она всего лишь увлечена работой, много снимается, охотно участвует в раутах вместе с отцом и его лучшим другом Абецем. Ей все нравится, она всем и везде нужна, она – суперзвезда. Лео Моги (Валериу Андрюце, известный молдавский актер), снимая фильм «Тюрьма без решеток» с Коринн Люшер в роли бунтарки в подростковом интернате, дубль за дублем заставляет актрису произносить: «Я невинна!» Эта фраза тут не случайна: она станет путеводной звездой Коринн на протяжении всей оккупации, и только под конец жизни, ютясь с маленькой дочерью в крошечной комнате, больная, лишенная славы и профессии, записывая на магнитофон историю своей жизни и жизни отца, она скажет: «Может, наши коктейли тоже были формой участия?» В отличие от отца Коринн так же далека от участия в политике, как и подавляющее большинство французов: ноль идеологии, ноль поддержки оккупантов, ноль идеологических взглядов и высказываний. Она хочет просто нормально жить, но именно в этой «нормальности» – один из самых болезненных смыслов фильма. Если Люшер представляет собой интеллектуальное обоснование коллаборации, то Коринна – её повседневное измерение.
Джанолли пытается провести грань между адаптацией и участием в преступлении, причем пытается это делать очень деликатно, помня о судьбе режиссеров, взявшихся за тему коллаборации и поплатившихся за это обструкцией. Его интересует внутренняя логика поведения людей, оказавшихся в ситуации исторического давления. В сюжете четко вырисовывается треугольник: Люшер, Коринн, Лео Моги. Люшер – прагматик, поменявший свои убеждения ради возможности оставаться «королем прессы», Коринн – пташка божия, и только Моги – единственный, кто от начала до конца остается непримиримым и к оккупации, и к коллаборации. Сразу вспоминается известный тезис о том, что не надо совершать подвигов – достаточно не делать подлостей. Самый отважный поступок Моги – отказ пожать руку Абецу при встрече.
Нельзя сказать, чтобы деликатность Джанолли сослужила ему добрую службу. Французская пресса полна рецензий на «Лучи и тени», но даже самые доброжелательные из них, отметив и отменную игру актеров, и важность темы, и необходимость свежего взгляда на историю, довольно быстро уходят в сторону жесткой критики. Le Figaro, например, одобряя попытку Джанолли объяснить, а не сходу осудить героев, отмечает все же, что авторы слишком стараются не осудить, заставляя зрителя сочувствовать Люшерам и даже Абецу, который в исполнении Аугуста Диля, и правда, обладает изрядной привлекательностью. «Cahiers du cinema», не называя позицию Джанолли деликатностью, тем не менее упрекает его именно в ней, замечая, что авторы запутались в собственном отношении к коллаборационистам. Ну а L’Humanite открытым текстом обвиняет Джанолли в переписывании истории. Словом, фильм здорово всколыхнул французскую прессу, критиков и интеллектуалов.
Несомненно, режиссер держал в голове сегодняшнюю войну – не зря одним из главных персонажей становится выходец из Украины, так упрямо оттачивающий с актрисой фразу «Я невинна!» (Сценаристы, конечно, имели в виду «невиновна» или «не виновата», но не уловили нюансов этих однокоренных слов.) И не зря фильм заканчивается встречей после войны Лео Моги – единственного, кому не за что себя упрекнуть, – с несчастной, нищей, безработной Коринн. «Я невинна», – повторяет он ей снова по-русски ту сакральную фразу, и внимательный зритель обязательно уловит здесь вопросительный оттенок. (Кстати, судьба Леонида Могилевского сама по себе заслуживает отдельного рассказа.)
«Я невинна». Эти слова обращены не только к Коринн – уже из-за одной этой фразы фильм вполне может не выйти в российский прокат, и тут прямая аналогия с запрещенным в России «Нюрнбергом». Зло может быть безмерно обаятельным — красавец Дюжарден в роли одного из главных коллаборационистов Франции умен, образован, нежен. Настя Голубева-Каракс настолько привлекательна в своей красоте и неведении, что доверчивый зритель готов увидеть в ней жертву последствий войны, но никак не одну из миллионов, пожелавших не замечать трагедии своей родины. И что единственный не сломавшийся – украинец – это сейчас в России на грани преступления.
«Я невинна», – говорит выходец из Украины Лео Моги, снятый крупным планом. Он словно смотрит в глаза российскому зрителю – тому, что «свету ль провалиться, или мне чаю не пить?» Тому, что «я политикой не интересуюсь», тому, что «все не так однозначно», тому, что «а нас-то за что?» Поэтому фильм «Лучи и тени» пугающе актуален не только для французов.
