Владиславу Татаринцеву 22 года, не так давно он оказался на войне и дезертировал — уехал без паспорта в Грузию, где встретил активистку «Алого лебедя» Софию Чепик. Молодые люди вместе решили перебраться в Турцию, но поскольку у Влада не было документов, он предпринял попытку перейти границу нелегально, через горы. Попытка не удалась — сейчас Влад в грузинской тюрьме. 23 сентября состоится суд, который может обернуться депортацией в Россию — а там уже его ожидает большой срок, а возможно, отправка в армию и на штурм с взрывчаткой на груди. «SOTA» поговорила с Софией Чепик об истории неудачного побега.
Фото предосталвено Софией Чепик
— Когда и как вы познакомились с Владом и узнали его историю?
— Мы познакомились в мае 2026 года. После истории «Алого лебедя» меня вывозила из России правозащитная организация, и мне предложили пожить в грузинском шелтере, где живут политически преследуемые эмигранты. Тогда я отказалась: у меня были свои сбережения и мне было стыдно принимать чью-то помощь, поэтому я сняла квартиру, но приехала навестить шелтер и так познакомилась с Владом. Тогда мы практически не общались, мы друг друга не особо заинтересовали, я просто видела, что у него подавленное настроение.
В июне 2026 года я приехала в Армению, но мне пришлось быстро уехать оттуда, потому что я узнала, что люди, которым я доверяла, были завербованы ФСБ и слили эфэсбэшникам мое местоположение. Эти люди мне звонили, угрожали, сказали, чтобы я не светилась. Я поняла, что надо уезжать, вернулась в Грузию, какое-то время пожила в хостеле и, когда освободилось место в шелтере, где жил Влад, переехала туда.
Наши отношения завязались не сразу: было много недоверия, антипатия друг к другу, но чуть позже мы познакомились поближе, поделились своими ситуациями. В какой-то момент я начала звать Влада вечерами пойти погулять, выйти к морю, но он говорил: «Нет, мне нельзя», а почему нельзя — не рассказывал. Я поняла, что он что-то планирует: он говорил, что скоро уедет очень далеко, куда именно — не говорил. Еще я узнала, что у него нет паспорта, — ни заграничного, ни внутреннего — тогда и поняла, почему он не выходил по вечерам: он в Грузию приехал нелегально и, если бы его остановила миграционка, у него были бы большие проблемы.
— Влад рассказал вам, как оказался на фронте и дезертировал?
— Да, он показал мне все свои документы, рассказал свою историю, которую ранее рассказывал «Медиазоне» (история военной службы и дезертирства Влада была опубликована в ноябре 2025 года, его имя в публикации было заменено — ред.).
Влад учился на заочном и не имел отсрочки, поэтому в 2024 году попал в армию и был распределен в роту почетного караула в Волгограде. Там его убедили подписать контракт с Минобороны, уверяя, что из роты почетного караула не отправляют на фронт, и можно отслужить на своей должности и получить выплаты. Однако обстановка на службе была настолько невыносимая, что Владислав перевелся на другую должность в оперативное отделение своей военной части. Летом 2025 года его отправили в Донецк: сообщалось, что он некоторое время поработает в бункере на командном пункте. В итоге он оказался еще ближе к линии фронта, в Авдеевке, где выполнял обязанности картографа. Владу удалось получить отпуск, во время которого он сбежал из России с помощью «Идите лесом» и оказался в Грузии.
Влад хотел ехать дальше, я спросила, как он будет уезжать без документов? Он не сообщил подробностей, но сказал, что ему будет нужна моя помощь: попросил купить электронные сим-карты, в первую очередь турецкие. Пока мы вместе жили в шелтере, наши отношения стали ближе. Потом Влад уехал в горы, к своему другу, чтобы подготовиться к отъезду из Грузии.
Мне в этот момент начал звонить бывший молодой человек, слегка поехавший головой: говорил, что если я не уеду из шелтера, всем будет плохо, что он напишет РДК, чтобы по нам запустили ракету, потому что в шелтере живут русские генералы... Я обсудила ситуацию с владельцами шелтера, поняла, что мне тоже надо куда-то уматывать. Написала Владу, и он сказал: «Приезжай ко мне в горы». Я понервничала, спросила: куда, как, с кем, возьмешь ли ты меня в путешествие, какими путями ты будешь идти? Он сказал, что мы все обсудим.
— Что Влад собирался делать дальше, если бы удалось попасть в Турцию?
— После Турции мы вошли бы в Болгарию. Тоже не самая безопасная граница, но кто-то все еще через нее проходит. В Болгарии у меня был знакомый, который был готов рискнуть и подвезти нас от границы до ближайшего крупного города, потому что в малонаселенных пунктах и приграничных городах часто и в большом количестве стоят патрули. Мигрантов ловят даже на 20-30 км от границы.
Мы долго решали, какая точка будет конечной. Еще до того, как я узнала, что Влад пойдет пешком в Европу, я метила в Австрию, потому что знаю немецкий язык и хотела там продолжить образование. Влад с самого начала определился на практически самой дальней и западной точке — Испании. Ну и тогда мы были не настолько близкими друг другу людьми, чтобы быть готовыми пожертвовать ради совместной жизни своими интересами и мечтами. Поэтому решили, что как минимум до Австрии будем двигаться вместе, а там посмотрим. Я связалась с австрийскими правозащитниками, которые консультировали меня по моему кейсу и рассказывали, как будет проходить интеграция, где мне лучше остановиться и как дальше двигаться. Влад собирался сдаться уже по факту в полицейском участке в Барселоне и там просить о помощи.
В горах мы жили в маленьком домике, который принадлежал какому-то знакомому Влада. Владу кто-то скинул маршрут через турецкую границу, кто-то собирался его вести. Маршрутами делятся анонимные частные лица, которых мы не знаем.
Видео предосталвено Софией Чепик
У меня скоро заканчивался срок действия загранпаспорта, в 20 лет истек срок действия российского паспорта, и как въезжать в другие страны в будущем — было под вопросом. Но пока у меня загранник был, я предложила: «Давай, я легально пройду в Грузию через переход в Сарпи и буду ждать тебя в Хопе (это ближайший к границе с Грузией город), посмотрю обстановку и скажу, в каком месте тебе с гор лучше выходить, есть ли патрули, полицейские участки».
Недели три мы жили в доме в горах и готовились, искали палатки. 3 или 4 августа я поехала в Турцию, а Влад пошел туда по горам. Такой переход границы может затянуться от одних до трех суток. Мы оставались на связи около девяти часов, Влад шел без остановок. Мне тем временем удалось найти в Турции отельчик, где не требовали паспорт при заселении, и выяснить обстановку. Но связь периодически пропадала, Влад отвечал очень короткими сообщениями. Маршрут достаточно опасный, он натыкался на овраги, обрывы, видел следы медведей.
В какой-то момент я ему написала, что у меня какие-то не те мысли, просила, чтобы он ответил. Буквально через минуту мне позвонили с неизвестного грузинского номера, я подняла трубку — и сразу же звонок сбросили.
Спустя еще несколько минут с этого номера приходит сообщение на ломаном русском «это наход Влад». Я не знала, что происходит, кто это, где Влад, жив ли он, начала искать контакты его родителей, брата. Потом поняла, что, если б с ним что-то случилось, его бы не смогли опознать: паспорта у него нет, его телефон под паролем. Значит, наверное, он живой, просто его задержали. Я пыталась перезвонить, мне не отвечали около часа, но вскоре снова поступил вызов, и говорил уже Влад. Сказал, что ему дали всего пару минут, и нужно слушать внимательно: его поймали пограничники, везут в КПЗ в городок рядом с Тбилиси, и 6 августа будет суд.
Я написала правозащитным организациям, «Антивоенному комитету», «Первому отделу», рассказала обо всем заведующей шелтера. Все, конечно, не были в курсе, что мы куда-то уехали. Сказали, что мы дураки и приняли очень необдуманное решение, и что Владу надо было ехать в какую-то другую третью страну — но как без паспорта это сделать, непонятно. Как нам теперь действовать, никто не знал. Кто-то говорил, чтобы я не возвращалась в Грузию, потому что меня объявят соучастницей, либо на границе у меня будут большие проблемы. Кто-то утверждал, что в Турции оставаться еще опаснее. Но я бы так или иначе поехала назад. Со мной все обошлось.
Фото предосталвено Софией Чепик
Пограничник мне говорил, чтобы я отвезла Владу передачу в КПЗ, но я побоялась, что меня заманивают, чтобы сделать соучастницей, — я тогда не совсем понимала, что происходит, и старалась действовать аккуратно. Но 6 августа я приехала в суд и увидела Влада. Нам попались очень понимающие и хорошие сотрудники, которые позволили нам пообщаться примерно два часа, до и после суда. Адвоката у него на тот момент не было, мы взяли государственного, и была переводчица с грузинского на русский, которая нам очень помогала и помогает по сей день. Она сказала, что у нее был похожий кейс: мальчик тоже дезертир, нелегально перешел границу с Грузией и хотел, чтобы его выслали в Армению, но у него не было заграничного паспорта, и в грузинском аэропорту его просто не смогли пропустить на паспортном контроле и посадить на самолет. Его отправили в Россию. Мы с переводчицей долго обсуждали, как будет развиваться наше дело и кого просить о помощи, на основе ее рекомендаций я обошла нескольких частных адвокатов и выбрала того, кто показался наиболее компетентным в нашей ситуации.
Когда мы с Владом общались после суда, он сказал, что в участке ему объяснили: границу Грузии и Турции сейчас перейти невозможно. Везде стоят глушилки, тепловизоры, и все заблокировано, если раньше ребята как-то переходили, то сейчас нет успешных случаев. Он сказал, что на него спустили собак и что ему не дали сменить одежду — вся его одежда была рваная, в клещах, в колючках. Благо, я взяла с собой запасную, и там ему дали переодеться.
Суд пока оставил Влада в СИЗО — вернее, в Грузии нет понятия СИЗО, это тюрьма, его повезли в пенитенциарное учреждение № 1 в Лайтури.
— Вы виделись с Владом после этого? Какие там условия?
— Я виделась с Владом один раз лично, и скоро будет второе свидание. Он пишет мне письма от руки, они приходят с задержкой, и по две минуты в день он может мне звонить. В Лайтури тюрьма новая и условия там достаточно хорошие: есть магазин, заключенным и подследственным делают карточки в liberty, туда можно зачислять деньги, и они могут покупать себе что-то. Если мы поженимся, это даст нам дополнительные возможности и, пусть и слабый, но хоть какой-то юридический щит и законный статус. Это смогут учесть в суде, когда ему будут выносить приговор.
— Как вы сможете вступить в брак, если у Влада нет паспорта?
— Он сдавал отпечатки пальцев, его идентифицировали, и в тюрьме могут выдать справку о возможности регистрации брака. Я уже оплатила пошлину и перевела свой паспорт, скоро будет точно известно, поженят нас или нет.
Я сама нахожусь в Грузии легально: Влад в горах телефон выбросил и не осталось переписки о том, что я помогала ему переходить границу, поэтому меня не объявили соучастницей. Я живу на остатки своих сбережений, которые заканчиваются, ищу работу, но в Грузии с этим сложно.
— Какие обвинения Владу предъявлены и что ему грозит?
— Статьи «попытка пересечения границы» в Грузии нет. Если пересекал границу с Турцией — это, скорее, либо турецкая статья, либо ничего. Влада обвиняют в том, что он изначально нелегально пересек границу Грузии и России на Верхнем Ларсе и не подал заявление на международную защиту. Судья тоже спрашивал, почему не подали заявление, но мы все понимаем, что Грузия убежища русским не выдает уже давно, Влад опасался, что Грузия сотрудничает с Россией — так на суде и сказал.
Сейчас Влад подал заявление на международную защиту, и ему дали статус соискателя убежища. Пока рассматривается это заявление, его выслать в Россию не могут. Но рано или поздно нам придет отказ, и потом уже не будет никакого якоря, который сдерживает высылку, — Влада без разговоров депортируют. В Грузии он может получить срок от 3 до 5 лет, отказ успеет прийти тысячу раз. А депортация в Россию — это смертная казнь: часто дезертиров отправляют на штурм, повесив им мину на грудь.
— Есть ли другие перспективы?
— Теоретически его могут депортировать в Армению, этот вариант был бы лучше. Но у Влада сейчас нет внутреннего паспорта, есть только копия, и, как мы поняли по неудачному кейсу переводчицы, в таком случае есть риск, что в Грузии его просто не посадят на самолет до Армении. Адвокат может написать какую-то бумагу, чтобы Влада пропустили в самолет, можно сделать нотариальную копию паспорта, написать, что она соответствует реальной (что сделать без оригинала очень трудно), но все равно это большие риски.
Еще есть вариант условного заключения: Влада выпускают и на протяжении четырех лет он должен каждую неделю приходить и отмечаться. Если его отпустят с условным сроком или под залог, пока еще действует статус соискателя убежища, мы можем попробовать успеть сделать ему какие-то документы, чтобы в случае отказа иметь на руках что-то, позволяющее оставаться в Грузии легально.
Суд состоится 23 сентября и сейчас очень важно привлечь к истории Влада внимание: возвращение в Россию для него опасно. Он не претендует на статус героя, не просит масштабную кампанию в свою поддержку, но огласка его истории может уменьшить риски выдворения.
Фото предосталвено Софией Чепик
SOTA также связалась с владельцем шелтера — он лично знал Софию и Влада.
— Да, эта история развивалась у меня на глазах. Владу нужно было место, где жить, а шелтер был переполнен, и мой знакомый выделил ему комнату в своем доме — оттуда они с Соней и уехали на границу. Мы ничего об этом не знали, когда выяснилось, что Влада задержали пограничники, мы не могли понять, что происходит, как ребята там оказались. Они с Софией думали, что нелегально сумеют добраться до ЕС и податься на убежище, наивный план, конечно.
Они сделали очень большую глупость, но ведь они, по сути, еще совсем дети: Софии 19, Владу 22 — и ему негде было получить поддержку: когда выяснилось, что он дезертировал, его мать испугалась и выкинула все его вещи, даже фотографии. Люди часто думают, что если кто-то подписал контракт, то это исключительно из-за денег, и человек понимал, что делал. Но человеческие истории гораздо сложнее.
Мне кажется, Влад согласился подписать этот контракт, просто чтобы куда-то выбраться от своей семьи. И он рисовал там фальшивые карты, да, но ведь когда появилась перспектива взять в руки автомат, он не захотел участвовать в войне! И ни от кого не получил поддержки — ни в своей семье, ни в новой стране, куда сумел уехать! А у Софии есть загранпаспорт и возможность получить гуманитарную визу во Франции, но она ведь не уехала — остается в Грузии, пытается помочь Владу.
