Андеграундные музыканты, новые лица, живые диалоги и Константин Хабенский в роли невербального человека. Рассказываем про фильм «Здесь был Юра», созданный словно вопреки времени.
«Здесь был Юра» – глоток свежего воздуха среди агиток и зацензурированного кино. Простой сюжет, настоящие герои, живая камера, реалистичные интерьеры и знакомые зрителю диалоги напоминают фильмы французской Новой волны. Неудивительно, что в медиа его уже называют «главным российским фильмом года» и «очень тихой новой волной».
Это полнометражный дебют режиссера Сергея Малкина. В центре повествования жизнь молодых людей Олега и Сергея, которые волей случая оказываются на десять дней опекунами Юры – дяди Олега. Олег – крашеный блондин с желтыми спутанными волосами, серьгой в ухе и большими амбициями. Он пытается пробиться как музыкант и оставить позади жизнь в коммуналке с постоянной враждой с соседом из-за съеденных сырников и невозможности поделить пространство. Сергей более тихий, наблюдающий и человечный, он постоянно призывает Олега идти путем диалога. В эту неустойчивую систему внезапно попадает Юра. Диагноз Юры никак не проговаривается, но больше всего он напоминает невербального аутиста (люди с таким диагнозом не немые, но либо не используют речь вообще, либо используют ее крайне ограничено в виде некоторого набора звуков или слов): человека со своим мировосприятием и способом взаимодействия с миром. Исполняет роль Юры Константин Хабенский. Поначалу герои сопротивляются обстоятельствам: они пытаются перекинуть ответственность за Юру друг на друга, делят обязанности через детское «цу-е-фа». Но постепенно, через вынужденную близость приходит привыкание и принятие инаковости Юриного восприятия.
В фильме очень любопытна работа с вербальностью. Сразу несколько конфликтов строятся на невозможности героев договориться: ссоры с соседом Андреем, конфликт с хозяйкой квартиры, необходимость общаться с музыкальными продюсерами, чтобы попасть на фестиваль, неспособность героев разговаривать друг с другом. Очень много смыслов доносится через слова песен, через одностороннее проговаривание Олегом каких-то важных для него вещей Юре. И все это на фоне невозможности привычного диалога с Юрой.
Юра не может прожить без другого человека, он буквально не в состоянии сам принять ванну. Но вдруг оказывается, что и каждый из героев не может без другого. Благодаря Юре даже враждующие соседи наконец находят общий язык, язык заботы о ближнем. Фильм немного напоминает «Человека дождя» в русских реалиях. Тоже старший родственник, тоже дружили в детстве, но потом герой вырос и отдалился, потерялся в своей обычной нормальной взрослой жизни. И, как и в фильме Левинсона, герой переоткрывает этот мир и способ жить в нем через своего родственника с аутистическим спектром. В фильме Малкина герой с аутизмом показан без романтизации, не как человек с фантастическими способностями, которые как бы компенсируют особенность, а как уязвимый, нуждающийся в помощи мужчина.
Фильм очень весенний, пробуждающий, с привкусом подпольного панк-концерта. Создатели картины нашли настоящих звезд российского андеграунда. Например, в картине используются треки культовой панк-группы из Брянска Kick-Chill. Картина, собственно, открывается треком с такими строчками: «Собачка говорит: «ГАВ» Кошка говорит: «МЯУ» Коровка говорит: «Меня заебала вся эта хуйня!». И пусть последнее слово в прокате вырезано, общее настроение фильма чувствуется. Герои шутят на тему запрещенных выражений, слишком высокой цены аренды в Москве, желания и невозможности жить лучшую жизнь. Про войну в кадре нет ни слова, и понятно почему – в противном смысле не было бы ни прокатного удостоверения. Ни премии «Ника» Хабенскому за лучшую мужскую роль – но оставшиеся в России наверняка узнают эту попытку продолжать жить жизнь вопреки вездесущим ограничениям и времени. Выходит, в России все еще можно снимать по-настоящему хорошее авторское кино, если оно не затрагивает тему войны. От этого радостно и печально одновременно.
