Когда меня попросили написать о Григории Заславском, уволенном вчера ректоре ГИТИСа, я сначала отказалась – мы дружили почти тридцать лет, но 2022-й год поставил жирную точку в наших отношениях. 28 февраля 2022 года было обнародовано обращение Ассоциации учебных заведений искусства и культуры, под которым стояли подписи ректора ВГИКа Владимира Малышева, ректора Московской консерватории Александра Соколова, ректора Театрального училища им. Щукина Евгения Князева, ректора Гнесинского училища Александра Рыжинского и ректора ГИТИСа Григория Заславского. Они писали только о необходимости признания ЛНР и ДНР – «трагедии и неопределенности в жизни людей этих республик надо было положить конец», уверяли, что «гибель мирных людей болью отзывается в наших сердцах», что против России ведется информационная война, и напоминали, что «Россия не раз оказывала помощь братским народам, в том числе и украинскому». Какую помощь оказывала Россия «братскому» украинскому народу, они не пояснили, а позже, когда «братский» народ начал гибнуть от российских обстрелов, видимо, усомнились в братстве и перестали тревожиться.
В тот день я написала Грише смс из трех слов – «Будь ты проклят». Больше не мы не общались.
Фото: ГИТИС
Сейчас у меня такое ощущение, что я пишу некролог бывшему другу. Когда-то, еще во времена нашей совместной работы в «Независимой газете», мы пообещали, что, если кто из нас помрет – другой напишет ему некролог. Но я пишу некролог не Грише – дай бог ему здоровья, — это некролог другу и его карьере. Не сомневаюсь, что Заславский не пропадет – с его-то энергией, с его-то талантом, с его-то связями. Но похоже, его административной карьере пришел-таки конец.
В 1995 году мы начали вместе работать в «Независимой газете». Гриша был редактором отдела культуры, я – его замом. Было безденежно, но весело – мы все еще плавали в эйфории свалившейся на нас свободы слова, Виталий Третьяков был гениальным и очень либеральным главным редактором, мы упивались своей самостоятельностью. Первой ласточкой, клюнувшей меня в мозг и заставившей усомниться в порядочности Григория, стала история с его другом, вторым театральным критиком в газете. Заславский решил избавиться от конкурента и, дождавшись моей длительной командировки, принялся носить главному редактору доносы на сотрудника. Собрал его ошибки в текстах, фиксировал его опоздания на работу. Виталий Третьяков, очень ценивший Гришу, согласился уволить второго критика. Когда я вернулась из командировки, протестовать было поздно.
Тогда же, в 90-е, случился большой скандал с Анатолием Смелянским, ректором Школы-студии МХАТ, которого Заславский обвинил по сути в воровстве. Третьяков охотно публиковал полосные ответы двух «дуэлянтов», они имели успех – читатели «Независимой» любили внутрикультурные скандалы. Встретив Заславского в театре, Смелянский при всех дал ему пощечину, а через какое-то время он получил пощечину от Михаила Козакова – тоже в театре. Но главное – что от него отвернулись многие его коллеги-критики, а его педагог по ГИТИСу Инна Соловьева потребовала, чтобы Заславский прекратил называть ее своим учителем.
Так подробно я пишу об этом потому, что это было начало, когда из профессионального критика, журналиста от бога Гриша начал превращаться в нерукопожатную персону. Но это не была масштабная обструкция – связи у Григория оставались, его ценили как критика на любом месте работы, хотя многие признавали, что его рецензии часто строятся исключительно на личных отношениях с героями публикаций. Одновременно Заславский работал завлитом в театре у Иосифа Райхельгауза, тот тоже его очень ценил, но когда Григорий опубликовал в газете случайно подслушанный им телефонный разговор Райхельгауза с Чубайсом, дружбе режиссера и завлита пришел конец. Когда уволили Третьякова, мы оба, как и весь отдел культуры, ушли из «Независимой», но через два года вернулись. За это время Гриша, который работал еще в тысяче мест, как мог, помогал мне – устроил на хорошую работу, давал заказы на статьи и т.д.
Скольким людям он помог – не счесть. Наверное, учитывая его характер приспособленца, в каких-то случаях помощь была «с прицелом», но по большей части – бескорыстной. Он организовывал сборы средств для больных, он все время кого-то куда-то устраивал, кого-то откуда-то вытаскивал. Помню, как мы с ним вдвоем ездили в какое-то СИЗО вытаскивать нашего бывшего коллегу, заподозренного в изнасиловании. Ораторский талант Заславского сотворил чудо – несчастного коллегу отпустили.
Фото: ГИТИС
К режиму он относился как надо, только помалкивал. Аннексию Крыма воспринял с возмущением, но тоже помалкивал. Зато когда московские отделения полиции к 9 мая обклеили портретами Сталина – мы купили черную краску и ночью отправились закрашивать портреты. Слава богу, обошлось. А как он помогал Театру.doc, сколько сил вкладывал вместе с Еленой Греминой и Михаилом Угаровым в его защиту!
А потом стало твориться что-то уже совсем новое даже для меня, знавшей его как облупленного. Сначала меня изумило, что он даже не попытался меня отстоять, когда тогдашний главный редактор «Независимой» Ремчуков указал мне на дверь. Как я ни старалась, но своего презрения к этому выскочке скрыть не могла – за то и поплатилась. Я бы в этом случае не просто бы отстаивала друга и сотрудника, но, скорее всего, ушла бы вслед за другом. Уверена, так сделали бы многие. Но Григорий проглотил каприз главного редактора – должность редактора отдела была ему нужнее меня. А вскоре началось то, из-за чего нерукопожатность Заславского перестала быть явлением узкого круга коллег.
Общаясь с Гришей, я стала замечать, что он принялся ходить в Минкульт, как на работу. К тому времени (2015-2016 гг.) в Минкульте не осталось ни одного нелояльного – Мединский не терпел даже намека на инакомыслие. Заславский был членом всяческих советов и комиссий, в том числе и Общественного совета Минкульта. Но в Минкульт он ходил, как правило, встречаться с Мединским и его присными лично. Он сблизился с самым одиозным замом Мединского – Александром Журавским, засланцем ФСБ в качестве «смотрящего». (Сейчас Журасвкий трудится в администрации президента на ниве цензуры). Мы сидели где-нибудь вместе – у него или у меня дома, – звонил Журавский, и Гриша надолго исчезал в соседней комнате, откуда слышался его полушепот. Я не могла понять, что может его связывать с этим подонком, Григорий отшучивался. В 2013 году Минкульт начал масштабную проверку подведомственных институтов. Первым под раздачу попал т.н. Зубовский институт – Санкт-Петербургский институт истории искусств. Директора института, Татьяну Клявину, вызвали в Минкульт, где Заславский выкатил заготовленные заранее претензии к ней, в результате чего Клявину уволили. Сотрудники бились за нее, но ничего не добились. Вскоре примерно такая же история произошла с Российским институтом культурологии (РИК) – его слили с Институтом наследия, в результате чего РИК был фактически уничтожен, а директор РИК Кирилл Разлогов был вынужден оставить свой пост. Это было начало перелома в сфере гуманитарной науки – государство взялось активнее управлять не только театрами и музеями, но и производством гуманитарного знания — институтами истории искусства, культурологии, театроведения.
Я, наивная, только постфактум поняла, что неожиданные крепкие объятия Заславского с Минкультом преследовали одну-единственную цель: осуществить свою мечту стать ректором ГИТИСа – у прежнего ректора, Карины Мелик-Пашаевой, подошел критический срок службы. Ей исполнялось 70. Чтобы пройти в ректоры, Григорий встал на службу Минкульта, активно помогая ему в его формально оптимизирующих, а фактически – репрессивных реформах, нацеленных на подчинение гуманитарной науки государству.
Став ректором, Заславский тут же начал избавлять от неугодных. Он добился отмены госфинансирования Петербургского театрального журнала, закрытия журнала «Театр», которым руководил человек из «вражеского» стана, да еще и политический неблагонадежный – Марина Давыдова. Под выдуманным предлогом он уволил декана театроведческого факультета Наталью Пивоварову, открыто выступившую против «крымнаша». Еще не будучи ректором, он активно пытался уничтожить «Золотую маску», крупнейший российский театральный фестиваль. Причина проста: «Золотую маску» делали люди из многолетних противников Заславского, тех самых, кто объявил его нерукопожатным, поэтому его никогда не привлекали ни в качестве эксперта, ни в качестве члена жюри. Обидно, конечно. Но тогда он был просто театральным критиком, отношения с Калягиным были непростыми (особенно после того как Калягин назвал Заславского «бездарным говном»), хотя позже и выправились, и особых рычагов давления на СТД у него не было. Но в 2023-м Калягина сменил Владимир Машков, верный театральный цербер Путина, и Григорий вошел в секретариат СТД. Тогда-то и произошла формально реформа, а по сути – уничтожение лучшего театрального фестиваля России. У руля встали Машков и директор Театр им. Евг. Вахтангова Кирилл Крок, а для Валерия Гергиева и вовсе создали специальную должность.
Помогать он продолжал – что есть то есть. Более чем лояльный власти Григорий Анатольевич написал поручительство за ректора Шанинки Сергея Зуева, сидящего в СИЗО, когда многие отказались. Я доподлинно знаю и о многих других случаях, когда требовалась определенная решительность, чтобы помочь тем, кто стал враждебен властям. Не буду называть имен и не стану описывать эти случаи по понятным причинам. Но при этом я также знаю, что к нашумевшей экспертизе деятельности «Седьмой студии» Кирилла Серебренникова, искусствоведческую часть которой писала театральный критик и верный апологет Заславского Ольга Галахова, выражая субъективное сомнение о художественной ценности проекта Серебренникова, изрядно приложил руку и Григорий Анатольевич. И ни единого слова от него в поддержку Серебренникова не прозвучало. Как не прозвучало и слова поддержки в адрес осужденных по фиктивным делам Жени Беркович и Светланы Петрийчук. Зато прозвучало грозное шельмование уехавших творческих людей: «Деятель искусства должен заниматься своей профессией. А мы увидели за последние два года, как люди, которые получали деньги от самых разных государственных фондов, первыми начали поливать грязью и осуждать свою страну».
МВД начало проверку возможной причастности Заславского к коррупционной деятельности – незадекларированная вилла в Черногории, устройство в ГИТИС детей без ведома Минкульта и т.д. Как ни относись к уже бывшему ректору – эти обвинения смехотворны. Помню, в начале 2000-х он и правда купил развалюху в Черногории за 40 тысяч долларов, которую потом его тесть годами перестраивал. На виллу домик явно не тянет. Средний сын Михаил за два года заработал 23 тысячи рублей. Невелика коррупция, прямо скажем.
Кто-то заподозрит, что я хочу обелить бывшего друга. Ничуть не бывало – я просто постаралась рассказать, как долго я дружила с доктором Джекилом и мистером Хайдом и как досадно, что мистер Хайд, похоже, победил.
